Библионочь-2016

«Я с каждой волной — воскресаю!» 125-летие Марины Цветаевой

Подготовила Ольга НИКОЛАЕВА

8 октября 1892 года в семье профессора Московского университета, известного филолога и искусствоведа Ивана Владимировича Цветаева, и его второй супруги — профессиональной пианистки, ученицы самого Николая Рубинштейна Марии Мейн, родилась девочка, которой было суждено судьбой стать одной из ключевых личностей русской литературы — имя ей дали Марина. Творческие профессии родителей наложили отпечаток и на детство Цветаевой. Мама обучала ее игре на фортепиано и мечтала увидеть дочь музыкантом, а отец прививал любовь к качественной литературе и иностранным языкам. Маленькая Марина с мамой часто жила за границей, поэтому свободно говорила не только по-русски, но и на французском, и немецком языках. Увлекшись сочинением стихов в шесть лет, Марина стала их писать на трех языках, причем больше всего — по-французски. Образование будущая знаменитая поэтесса начала получать в московской частной женской гимназии, а позднее училась в пансионах для девочек в Швейцарии и Германии.

Первый сборник стихов Марины Цветаевой под названием «Вечерний альбом» увидел свет в 1910 году. В него вошли ее первые школьные поэтические опыты. Ею заинтересовались Максимилиан Волошин, Николай Гумилёв и основоположник русского символизма Валерий Брюсов. Марина почти постоянно живет у Волошина в Коктебеле, где и знакомится в 1911 году со своим будущим мужем Сергеем Эфроном. О биографии, личной жизни этой удивительной женщины много написано и снято. Сегодня хочется немного вспомнить о том, какой она была.

Жена Осипа Мандельштама, мемуаристка Надежда Мандельштам вспоминала: «Марина Цветаева произвела на меня впечатление абсолютной естественности и сногсшибательного своенравия. Она была с норовом, но это не только свойство характера, а еще ее жизненная установка». Цветаева высоко чтила свои жизненные принципы и никогда им не изменяла. Хотя порой ее взгляды были понятны не всем, в их основе всегда лежал культ человеческого достоинства, ума и дисциплины.

Интересный случай из детства вспоминает старшая дочь Цветаевой Ариадна Эфрон. Однажды они с матерью отправились в цирк, маленькой Ариадне было скучно, но в какой-то момент ее внимание привлекли клоуны. Все смеялись над их проделками, стала смеяться и Ариадна. Марина Цветаева развернула дочь к себе, внимательно и серьезно посмотрела в глаза и сказала: «Слушай и помни: всякий, кто смеется над бедой другого — дурак или негодяй; чаще всего и то и другое. Когда человек попадает впросак — это не смешно; когда человека обливают помоями — это не смешно; когда человеку подставляют подножку — это не смешно; когда человек теряет штаны — это не смешно; когда человека бьют по лицу — это подло. Такой смех — грех!»

Все близкие отмечали необыкновенное творческое трудолюбие Марины Ивановны. Она садилась за письменный стол рано утром, поставив перед собой чашку кофе, и работала по нескольку часов, иногда весь день. Вечером неизменно читала книги. На письма отвечала незамедлительно после прочтения. Ко всему написанному относилась крайне критически, работала над абсолютной точностью каждого слова. Сама о себе писала: «Я действительно не выношу развлечений. Такая на меня скука нападает. Думаю: сколько бы дома можно было сделать — и написать, и стирать, и штопать. Не то, что я такая хорошая хозяйка, а просто у меня руки рабочие. Увлечься, вовлечься — да! «Развлечься» — нет!»

Биография Марины Цветаевой разрублена топором Русской Революции на две равные половины. Вплоть до 1920 года Марина Цветаева делает поэтический праздник из всего, что ее окружает. Ее стихи наполнены силой, энергией, солнцем.

Кто создан из камня, кто создан из глины, –
А я серебрюсь и сверкаю!
Мне дело — измена, мне имя — Марина,
Я — бренная пена морская.
Кто создан из глины, кто создан из плоти –
Тем гроб и нагробные плиты…
— В купели морской крещена — и в полете
Своем — непрестанно разбита!
Сквозь каждое сердце, сквозь каждые сети
Пробьется мое своеволье.
Меня — видишь кудри беспутные эти? –
Земною не сделаешь солью.
Дробясь о гранитные ваши колена,
Я с каждой волной — воскресаю!
Да здравствует пена — веселая пена –
Высокая пена морская!


11 мая 1921 года Цветаева покинула родину. За 18 лет скитаний она сменила почти три десятка адресов. Германия, Чехия, Франция, Берлин, Прага, Париж, Мокропсы, Вшеноры, Иловище и т.д. В эмиграции Марина и ее семья жили чуть ли не в нищете, фактически их доход составляли скудные гонорары за статьи и эссе, которые писала Марина Цветаева. Она назвала такое материальное положение замедленным умиранием от голода. После возвращения на родину ситуация осложнилась арестами дочери и мужа Цветаевой. Она оказалась изгоем. Стихи этих лет наполнены горечью, одиночеством, отверженностью. Как отмечает в своих лекциях о Марине Ивановне Дмитрий Быков, эти настроения вообще не характеры для ее лирики и возникают только после эмиграции. «Цветаева — удивительный пример того, как человек может сопротивляться до последнего».

Тоска по родине! Давно
Разоблаченная морока!
Мне совершенно всё равно –
Где совершенно-одинокой
Быть, по каким камням домой
Брести с кошелкою базарной
В дом и не знающий, что — мой,
Как госпиталь, или казарма.
Мне всё равно, каких среди
Лиц ощетиниваться пленным
Львом, из какой людской среды
Быть вытесненной — непременно –
В себя, в единоличье чувств.
Камчатским медведём без льдины –
Где не ужиться (и не тщусь!)
Где унижаться — мне едино.
Не обольщусь и языком
Родным, его призывом млечным.
Мне безразлично — на каком
Непонимаемой быть встречным!
(Читателем, газетных тонн
Глотателем, доильцем сплетен)
Двадцатого столетья — он,
А я — до всякого столетья!
Остолбеневши, как бревно,
Оставшееся от аллеи –
Мне все — равны, мне всё — равно,
И, может быть, всего равнее –
Роднее бывшее — всего.
Все признаки с меня, все меты,
Все даты — как рукой сняло:
Душа, родившаяся — где-то.
Так край меня не уберег
Мой, что и самый зоркий сыщик –
Вдоль всей души, всей — поперек!
Родимого пятна не сыщет!
Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст,
И всё — равно, и всё — едино.
Но если по дороге — куст
Встает, особенно рябина…

«Невинномысский рабочий» №80 от 28 октября 2017 года

Советуем прочитать

Дина Рубина.
«Окна»

Из последних новых библиотечных поступлений заслуживает внимания книга Дины Рубиной «Окна» с иллюстрациями ее мужа Бориса Карафёлова — своеобразный творческий симбиоз писателя и художника. Сама писательница определила это произведение как роман, хотя по сути это сборник из девяти автобиографических новелл.

Наши издания

Доктор Мария Сухова

Сборник воспоминаний о М.И. Суховой: (1897—1969)